Подъехала новенькая блестящая "хонда", там тоже сидят двое, но издали их видно плохо - окна затонированы. Дверцу машины открывать не стали, только плавно опустилось боковое стекло. Девочка нагнулась, стала что-то торопливо говорить. Видно было, как она улыбается, стреляет глазками, хлопает густо накрашенными ресницами - изо всех сил старается понравиться. Из окна машины высовывается рука - длинная, как у гориллы, и с толстыми пальцами, на одном из которых блестит золотой перстень. Эта рука уверенно берется за подставленную грудь девушки и начинает мять ее. Мнет долго, с чувством и с явным ощущением своего полного права. Что ж, это деловой подход: если уж покупать товар, то качественный...

Измяв одну грудь, рука с цепкими пальцами принимается за другую. Девушка стоит, низко склонившись к машине. Когда рука сжимает ее грудь слишком бесцеремонно, видно, как она судорожно вздрагивает, пытаясь отодвинуться.

Наконец, грудь отпустили, и девочка получила возможность разогнуться. Из окна ей сказали еще что-то. Тогда она отступает на шаг и, быстро оглянувшись, не видит ли кто из прохожих, одним движением задирает спереди юбочку.

Некоторое время она стоит так, ожидая, когда из машины на нее насмотрятся и примут решение - брать ее или подъехать к другой и повторить процедуру. Но нет, на сей раз ей повезло, и, получив короткую команду, девочка пробирается на заднее сиденье.

Посверкивая фарами, нарядная "хонда" не спеша трогается с места.

Марина стояла в стороне, будто бы оглядывая окрестности, всего часа полтора, но за это время успела убедиться в том, что завуч была права, девочки из девятнадцатой школы используют тут поточный метод. Или кто-то поставил их самих на поток, но в этом еще предстояло разобраться.