От грохота грузовиков с прицепами дребезжат стекла в домах, на подоконниках за неделю оседает слой пыли толщиной в палец. Жильцы ругаются, но ведь у трассы есть и положительная сторона - от нее и кормится много народу среди тех же жильцов. Кто работает в многочисленных закусочных, расположенных через каждые сто метров вдоль дороги, кто выносит сюда на обочину цветы с огорода на продажу, кто стоит за лотком с овощами. Не будет тут оживленной трассы - кто станет все это покупать?

Нет, хоть и жалуются жильцы домов вдоль шоссе на шум и копоть, но, если дорогу и впрямь проложат в другом месте, они же первые пострадают - трасса их кормит.

Так же, видно, рассудили и девчонки из девятнадцатой средней школы. Если хочешь что-то продать - иди на трассу. Если хочешь продать свое тело тем более иди сюда.

Марина рассудила просто: если прийти в школу и попытаться поговорить с девчонками, на которых указала завуч, то ничего не выйдет. Они от всего откажутся. Сколько раз уже такое бывало - за три года работы инспектором по делам несовершеннолетних Марине уже сотни раз приходилось сталкиваться с упорным молчанием размалеванных девиц. В ответ всегда одно и то же: никаких слов, никаких оправданий или признаний. Тупое молчание и разглядывание собственных ногтей с облупившимся дешевым лаком.

На этот раз лейтенант Карсавина поступила по-другому.

- Меньше слов - больше дела, - объявила она, улыбнувшись своему отражению в зеркале. Собираясь на "операцию", она решилась одеться попроще натянула потертые джины, старую розовую футболку, накинула на плечи китайскую курточку, в которой обычно ездила с сыном за город. Волосы стянула сзади в пучок простой черной резинкой, накрасилась поярче. Теперь вид что надо - типичная придорожная торговка овощами. Или цветами. Или чем там еще...

Было девять часов вечера, начинало смеркаться.